Герб города Кирсанова

ВСТРЕЧА С ВОДЯНЫМ

Степан жил и учился в городе, а на лето приехал к деду на мельницу, которая была на самой окраине небольшого села. Он не был здесь лет семь, но, приехав сюда, увидел, что тут ничего не изменилось.
Мельница была старой, но работала исправно, а дед был потомственным мельником и так же, как мельница, казался двужильным.
Вечером, отужинав, внук и дед вышли к реке. Перед сном парень хотел прокатиться на дедовской лодке.
Сумерки сгущались, а на другом берегу в заводи замерцали огоньки.
Водяной зажигает их, — заметил мимоходом старик.
Ну, ты скажешь!.. — улыбнулся Степан.
Ты поосторожней на реке-то, — предупредил дед.

А что? — поинтересовался парень.
На Купальскую ночь у Водяного наступают именины. Веселится он со своими русалками.
И что? — усмехнулся Степан.
А то! Утащит тебя на дно и всё! — разозлился мельник.
Слыхал я много сказок, но такой!.. — подтрунил внук,
—- Ну-ну…  — процедил старик и пошёл к дому.
Степан посмотрел ему вслед, а затем снова окинул
взглядом водную гладь, от которой тянуло свежестью. В камышах мелькнула какая-то птаха, и снова тишина. Постояв ещё немного, он направился к избе.
Дед сидел на завалинке и курил самокрутку. Увидев Степана, он улыбнулся и, в свою очередь, подтрунил над ним:
— Что так скоро? Никак Водяника йену жалей?
Да нет! Хочу послушать про него сказки твои, -оправдывался парень. — Ну, дед, расскажешь иль нет?
Хоть дело и к ночи, но расскажу, коль есть нужда, — поостыл старик. А ты слухать-то будешь иль снова ржать начнёшь, как сивый мерин?
Да буду, буду! — успокоил Степан, сгорая от нетерпения.
И мельник начал рассказывать всё, что знал и слышал про Водяного. Что он востроголовый и рогатый, с длинными пальцами на ногах и хвостом, весь в куге и тине, живёт в омутах, ездит верхом на усатых сомах. Если же рассердится — рушит мельницы и плотины, утаскивает купающихся людей на дно и другие пакости творит православным.
А сам-то ты его видел? — поинтересовался Степан у старика.
Сам-то? А то как же? — улыбнулся тот.
Где?! — опешил парень,
А прямо тут, — кивнул дед в сторону реки. — Под мельничным колесом живёт один. Я его много раз видал, и он меня тоже. Хлебушка ему покрошу, мясца со стола брошу, табаку, ну, а по праздникам и водочкой потчую его. А как же? Вот и сегодня на его именины полстакашка понёс ему. Он радуется всегда, шлёпает по воде лапами и не бедокурит мне, а я его не гневлю и всё честь по чести делаю. После заката не купаюсь, креста нательного сроду не сымал, а если лезу в воду, то осеняю себя крестом. Раков опять же не ем, голую рыбу…
Какую голую рыбу? — не понял Степан.
—- Угрей,налимов, сомов… - объяснил мельник. -
Тут в прошлом годе один лихач рыбачил, а потом ис-
купнуться полез, да крест с себя снял вместе с испод
ним — так Водяник вмиг его на дно уволок! Не нашли,
сколько не лазали, пока на воду деревянную чашку с
тремя свечами не пустили — она указала, где покойник
пристал.
Дед замолчал, глядя куда-то в сумерки. Примолк и внук, весь погруженный в думы. От услышанного, у парня путались мысли.
Дед, ты это всерьёз или нет? — спросил он старика.
Серьёзно. А то, как же? — встрепенулся мельник. -
На песчаной отмели за Савкиньш бараком, тот, что у старого погоста, и следы его мокрые часто вижу. Гуляет он с русалочками, а от этого и трава густая там. Ну, пойду я спать, а ты без креста не ходи к воде. Крест-то у тебя есть?
Парень отрицательно покачал головой.
Тады на, мой возьми, — дед снял с себя медный крестик и одел на внука.
А как же ты? — спросил Степан.
А у меня ишшо есть! — и старик достал деревянный крестик на суровой бечёвке, поцеловал его и одел на себя.
Пойду пройдусь, — сказал Степан.
Стёпка! — строго окликнул старик, — сегодня опасно — я тебя предупредил!
Да понял я, понял! — успокоил его внук и скрылся в темноте.
Пройдя немного вдоль берега, Степан вдруг ясно услышал, как кто-то хлопает ладонями по воде. Толи тишина так подействовала, толи ему показалось, но человек так громко хлопать не мог! Он остановился и почувствовал, как холодок прошёлся по всей спине. Всплески повторились, и послышался звонкий девичий смех. Парень невольно перекрестился, повернул назад, и, как ни странно, всё смолкло.
Подойдя к мельнице, он остановился и закурил, не сводя глаз с зеркальной поверхности. Вдруг при свете луны он заметил, как одна заросшая травой кочка погрузилась в воду. Степан отпрянул назад и, сколько не всматривался в тёмную воду, больше ничего не заметил. Он зашёл в избу и лёг спать, но заснуть долго не мог. Дед храпел на истопленной печи, а в голове у парня была какая-то неразбериха. Он пытался анализировать всё, что произошло, но мало помалу мысли стали путаться, и он вскоре уснул.
Утром, проснувшись, Степан пошёл умываться на реку. Долго смотрел он на светлые воды, в которых отражалось встающее солнце, но так ничего и не увидел. Он вернулся в избу и сел завтракать.
Ты его днём не увидишь, — сказал, между прочим, дед.
Кого? — не сразу понял внук.
Дедушку, кого же ищшо? — изумился старик.
Какого дедушку? — всё ещё не понимал Степан.
Водяного. Он только по ночам выходит. Ты сейчас прогуляйся, а я приготовлю струмент. Воротишься -подсобишь мне немного, а то мне там одному не управиться. Скоро жатва начнётся — работы невпроворот будет.
Хорошо, дедунь, сделаем, — и он пошёл к старому погосту.
Дед посмотрел ему в след и улыбнулся.
Так называемый Савкин барак — небольшой овраг у старого кладбища — подходил к самой реке, заканчиваясь песчаной отмелью. Тут было любимое место купания всей окрестной детворы. В детстве ходил сюда и Степан. Воспоминания нахлынули на него, и он погрузился в прошлое.
Вдруг он заметил, что, несмотря на засушливое лето, в отличие от других мест, трава у Савкина барака
росла густая и сочная. На песке у воды были заметны какие-то мокрые следы, как будто здесь вытаскивали сеть или бредень. Солнце ещё не успело высушить песок, и след был хорошо виден. Он уходил в сторону прошлогодних стогов сена. Пройдя по всему следу, Степан вернулся на мельницу.
Дед уже ждал его с плотницкими инструментами. Оба принялись за работу. Внук опять не переставал удивляться, как крепок ещё был дед. Они работали на равных и, только спустя часа два, сели перекурить.
Надо бы к бабуле сходить, — сказал Степан, затягиваясь дымом.
Сходим обязательно, — согласился дед. — Траву там надо подёргать да крест подкрасить.
Деда, а как она умерла? — спросил внук.
Как? Обыкновенно… - пожал плечами старик. -Легко умерла — не мучилась. Легла спать и не проснулась. Хозяин только шумел всю ночь. Я понимал,, что не к добру.
Хозяин это домовой что ли? — переспросил Степан.
Домовой, — кивнул головой дед.
Так у тебя и домовой есть?! — присвистнул парень.
Есть! А как же? — удивился мельник. — Только не ладят они с Водяным-то. дерутся.
Докурили, помолчали и снова принялись за работу. Солнце было высоко, становилось всё жарче я жарче. К обеду, изрядно устав, искупались в реке и сели обедать. Внук опять ловил себя на мысли, что дед обладает огромной силой и выносливостью. Старик быстро собрал на стол нехитрую деревенскую снедь, которая была так вкусна после тяжёлой работы. Холодная окрошка с квасом, картошка в мундире, яичница, ранние огурцы, зелёный лук.
После обеда решили сходить на кладбище.
Новое кладбище находилось на другой стороне села. Шли ее спеша, любуясь окрестностями, часто останавливаясь и вспоминая какие-то подробности из прошлого.
Красота-то, какая! — радовался Степан. — Настоящий рай!
Да, Стёпка! Наш мир — рай, но люди превратили его в ад. А всего-то надо просто жить, трудиться, любить да зла никому не делать. Разве это сложно?
Приведя в порядок могилу, сели на лавку, сделанную тут же.
— Даа… — протянул старик, глядя на могильные хол
мы.  — Когда-то мы будем такими, как вы.
Хотелось курить, но дед запретил, сказав, что курить тут нельзя. Посидев немного, пошли по другим могилам, о которых старик что-нибудь рассказывал.
Тут, помню, тело не принимала земля, — говорил он, указывая на пустой пятачок между могил. — Закопали покойника, глядь, а гроб через несколько дней на поверхности. Его опять зарыли, а он опять на верху. Так земля и не приняла его.
Почему же? — удивлялся Степан.
Нагрешил, видать, изрядно, — просто отвечал дед. — А вон на тех огоньки иногда вижу. Знать праведник ки лежат там.
Уходя с кладбища, они повстречали пьяного мужика. Поговорив с ним немного, дед с внуком пошли домой.
Кто это? — поинтересовался Степан.
Самодуров Васёк, — ответил старик. — А ты не помнишь рази? Непутёвым латрыгой стал — совсем спился. А ведь молодой ишшо! Допился до чёртиков. Зашёл ко мне надысь, я ему поднёс стопку, а он мне начал рассказывать, как в лесу с чертями в карты играл. Продулся, говорит, в пух и прах — голь перекатная! Вот, что водка с людьми делает! Жаль его, а сделать ничего нельзя. А ты говоришь "рай"…
Придя домой и, поужинав, Степан взял удочку и пошёл рыбачить.
Пескарей, может, наужу на жаренье — всё польза, какая никакая, — пошутил он.
Иди, иди, — согласился дед. — Давненько я рыбки свеженькой не ел. Всё некогда наловить. Стар стал -ничего не успеваю.
Ну, дед, ты скажешь! Это я за тобой не успею никак, — успокоил его внук.
Выбрав место поудобней, он закинул удилище и. посидев часа полтора, наловил пескарей, плотвы и краснопёрки. Сколько в этот раз не смотрел Степан по сторонам — так ничего и не заметил.
Когда стало смеркаться, парень пошёл к Савкину бараку. Выбрав укромное место в кустах, он притаился и стал ждать. Время тянулось невыносимо долго, потянуло свежестью с реки, начали надоедать комары, краюха луны освещала все окрестности, но вокруг не было ни души. Степан закурил, пытаясь дымом папиросы отогнать надоедливых кровопийц, и тут до него донёсся девичий смех.
Парень весь сжался, дрожь пробежала по всему телу, и он вновь услышал смех и плеск воды. Вслед за этим из воды появились несколько обнажённых женских фигур. Лиц невозможно было разглядеть, но округлые прелести, прозрачная бледная кожа и длинные распущенные волосы были видны хорошо. Девушки стали бегать друг за другом, смеясь звонким серебристым смехом. Вдруг со стороны реки послышался громкий всплеск. Фигуры замерли и тихо направились к воде. Степан смотрел во все глаза и не верил тому, что видел. Из воды показался Он! Весь в водорослях и тине, огромного роста и, действительно, как и рассказывал дед, с конической формы головой. Лица в свете луны, так же было не разглядеть, но отдавало оно серо-зелёным цветом и с большим горбатым носом. За ним тянулся мокрый след. Девы подошли к нему и обступили со всех сторон.
Видя всё это, Степан не мог перевести дух, во рту у него пересохло и, неожиданно для себя самого, он перекрестился.
В то же мгновение на безоблачном небе сверкнула молния, раздался оглушительный раскат грома, воды тихой реки вспенились, а Водяной с русалками исчезли.
Ошеломлённый парень очнулся, как ото сна, когда дед вёл его к дому под проливным дождём.
—-Да, наделал ты делов! — качал головой мельник. -
Рассердил Водяника, и что теперича делать — ума не приложу.
Дед, я с ума сошёл что ли? — бормотал растерянный внук.
Зачем же так-то? — успокаивал старик. — Ни кто не сошёл, просто рассердился дедушко. Ладно, ложись спать — утро вечера мудренее.
К утру погода не изменилась — лил сильный дождь, сверкали молнии, гремел гром. Степан увидел, как дед хлопочет во дворе.
Что делаешь? — поинтересовался он у деда.
Вот в село ходил, петушка купил чёрного. Теперь к Водянику не с пустыми руками пойдём.
Внук не стал дознаваться, для чего всё это делается, а терпеливо ждал. Дед не спеша взял топор, сказал Степану, чтобы тот прихватил петуха, и направился к реке. У реки мельник рубанул петуху голову и окропил кровью вокруг мельницы.
—- Не гневись, дедушко. Не со зла ведь… Вот тебе
подарочек,  — проговорил старик и кинул петуха под
мельничное колесо.

Как ни странно, но через несколько минут дождь перестал, а после обеда на небе сияло солнце. Степан уже ни чему не удивлялся. Вдвоём с дедом они чинили размытую дождём плотину.