Герб города Кирсанова

Вепрь

В восьмидесятых годах, проводя отпуск на рыбалке, я ночевал у лесников на чердаке. Однажды на заре проснулся от отчаянного лая собак. Выглянул и вижу: кабаниха-мать привела полдюжины кабанят на огороды полакомиться поспевающими овощами. Видно, собаки поздно почуяли их, потому что лай был уже вслед уходящим, но по тому, что натворили «гости», можно было судить: сделали они это не мимоходом...
— Какое же свинство! — сокрушалась жена лесника. Свинство, как я поглядел, было в прямом и переносном смысле: ни одной дыни, ни одной тыквы, ни одного кочана не было съедено до конца, но все было опробовано на вкус.

Не скрою, видеть с расстояния пятидесяти метров вполне милых хрюшек в полосочку доставило мне удовольствие и надолго оставило приятное впечатление. Кабаниха, хоть и показалась некрасивой: длинная и тощая с грязно-ржавой щетиной, ушастая, с изогнутым рылом, с низко отвисшими сосками длинного в два ряда вымени, как кормящая, заботливая мать, вызывала улыбку и умиление.

Этот случай к дальнейшему рассказу не имел бы отношения, если бы не помог сложиться моим сугубо личным симпатиям к этим животным.

Подыскивая очередное место для рыбалки, я плыл на лодке по течению реки Вороны от иноковского кордона в сторону Рамзы. Перед «входом» в торфболото, сразу за травами, на левом берегу, облюбовал весьма подходящее место: к реке наклонилась ветла, под ней в воде лежала большая побелевшая коряга, за которую можно привязать лодку — живописный уютный уголок.

Забросил удочки. Сразу же пошла ровная плотва, поймал щуренка, брала крупная, вывадить которую не удалось из-за обрыва лески. Очередную рыбалку планировал только сюда.

На следующий день в самый разгар клева, часов в семь утра, на противоположном берегу раздался громкий треск сучьев. Потом сильно зашуршал камыш, и что-то тяжелое плюхнулось в воду. Через две-три секунды камыши раздвинулись, и огромная черная голова с длинным рылом, торчавшими вверх желтыми клыками, с носом-“пятаком” величиной с каблук сапога 45 размера, появилась над водой: массивная спина то погружалась в воду, то чуть приподнималась из нее. В мою сторону плыл старый кабан-самец — вепрь. Плыл медленно, спокойно. На середине реки течение стало сносить его, он взял упреждение на снос и повернул рыло прямо на меня.

Нервы мои не выдержали: сбросив удочки в воду, я дернул за веревочку, которой была привязана лодка, схватил весло и что было сил начал грести, стараясь выскочить из травяного тупика. Но это приближало меня к кабану. Когда травы кончились, я круто повернул лодку против течения. Расстояние между нами сократилось метров до двадцати. Лодочники знают, как нелегко разогнать лодку против течения. И пока мне это удалось, я оказался от дикого зверя в десяти метрах. Неожиданно вепрь резко отвернул вправо и поплыл по течению. А ведь он мог не только перевернуть мою одноместную лодку, но и разбить ее. Однако умное животное не проявило ненужной агрессии. Видимо, вражда ему чужда.

Меня охватил прилив радости — знакомое чувство, испытанное при парашютных прыжках, — «сухое опьянение». Вырвалось:
— Ну, хрюша, напуга-а-ал!
Кабан взял направление на берег и вылез на звериную тропу.

С тех пор, проплывая по реке вниз-вверх, я внимательно осматривал эту местность.

В тех местах, в лесу, в любой сезон слышатся выстрелы. В один из субботних дней доносилась пальба по два-пять выстрелов подряд, лай собак, звук рога.

Река в то время казалась желтой от опавших листьев. Подплывая к памятному месту, за камышами в воде я увидел что-то большое, темное, неподвижное... Придержал лодку, смотрю — он! Голова пробита жаканом, из бедра вода разносила кровь. По берегу рыскали собаки, вышли два молодых человека, одетые в новые костюмы из джинсовой ткани, вооруженные автоматическими ружьями, опоясанные блестящими патронташами, на ремнях сверкали не охотничьи (!) кортики...

Я поплыл от кабана в своем направлении. Увидев меня, они спросили;
— Дед, ты тут не видел раненого кабана?

Опустив голову, я нажал на весло, отрицательно покачал головой и еще долго греб в полную силу от этого злополучного места.
Спустя неделю лесник-пенсионер поделился со мной, что обнаружил в реке уже «тронутый» труп кабана.

После нескольких случайных встреч с кабанами я стал собирать о них нужные сведения. Особенно меня интересовало их отношение к человеку. Вот что сообщает литература полувековой давности.

Вепрь — старинное название дикого кабана. На Тамбовщине этот зверь существует менее века. Изначальная родина — Балканский полуостров с умеренным климатом, где болота и мочажины покрываются льдом в редких случаях, не надолго.

На Тамбовщину вепрей завезли и расселили по лесным угодьям. Но в новых условиях кабаны некоторое время почти не размножались из-за неблагоприятной климатической обстановки. В нашем регионе зима с глубоким снежным покровом для них длится слишком долго, и у водоемов не всегда можно кормиться. В лесах через толстый слой снега невозможно добраться до корнеплодов и обитателей почвы. А сугробы, покрытые ледяной коркой, — настоящее бедствие для копытных. Проваливаясь сквозь нее, они ранят ноги. Или, застряв в глубоком снегу, становятся добычей волков и браконьеров. Отчаявшись добраться до кормов, обессиленные кабаны сбиваются в кучу и неподвижно лежат до гибели. Об их трагичности в нашем крае следует знать всем, чтобы с пониманием относиться к этому интересному зверю. В случаях бедствий — организованно подкармливать корнеплодами.

В законе об охоте сказано: "ДОБЫЧА ДИКИХ ЖИВОТНЫХ, ТЕРПЯЩИХ БЕДСТВИЕ, СТРОГО ЗАПРЕЩЕНА".

В озерах и болотах эти животные всегда находят корм: они едят всех обитателей водоемов без исключения, а также охотно поедают ряску, кугу, подводную часть рогоза, молодые побеги ивняка… В лесу собирают дикие фрукты и ягоды, желуди, грибы, сорную растительность. Особое лакомство, судя по тому, как они любят ковыряться в почве, богатой перегноем, для них представляют крупные черви, сальники, личинки-насекомые.

Вепрь — зверь опасный. Особенно свиреп секач — старый самец. Он плохо видит и почти не реагирует на неподвижных людей. Зато обладает отличным слухом и обонянием. При нападении вепри идут бесстрашно, дружно, напролом. И чтобы не стать их жертвой, надо стараться не попадать в места обитания и пространство охоты кабанов.