Герб города Кирсанова

Розы

Посвящается И.А. Редину

Григорьевна поливала свои розы, которые любила больше всего. Это единственная радость, оставшаяся у неё. Она забывала, что почтальон опять не принесла пенсию. Что ходить за покупками в ближайший магазин становится всё труднее и труднее. Что ехать до кладбища и убрать могилы сына и мужа уже нет никакой возможности. Оставались только розы…

Она любила их с детства. Засматривалась на цветы, росшие на соседнем дворе, а они кивали ей при встрече крупными розовыми бутонами. А в первое её свидание Иван подарил ей букет из белых роз. Небывалая роскошь по тем, да и по этим временам. Она помнит их, и по сей день.

Спустя много лет, когда они были уже женаты и имели свой домишко на окраине провинциального городка, она развела розовые кусты по всей территории палисадника. Убогий дом утопал в розах.

Прохожие останавливались и любовались этим зрелищем. И ей, и Ивану это нравилось. Они выходили к прохожим и улыбались. А те просили научить их разводить это чудо. Григорьевна подолгу рассказывала им о премудростях цветов, но в конце добавляла:
- Любить их просто надо. Они на доброту добротой отвечают. И люди уходили, но приходили новые и новые. Соседи спрашивали молодые кусты, чтобы посадить их на своих участках. И Иван осенью или по весне выкапывал розы и нёс их к Никитичне или Михайловым.

Вскоре во всей округе дома утопали в розах, а в народе улицу имени Кирова стали называть «розовой». Радовались все.

Но настали другие времена. Трудно стало жить. И розы во многих дворах исчезли, а на их месте появились грядки с огурцами, помидорами, луком. И только дом Григорьевны и Ивана по-прежнему был в розах. А их сын Василий, идя на свидание, уносил букет прекрасных роз.

Когда он попал в автокатастрофу, до свадьбы оставалось чуть меньше месяца. Его похоронили, а справа от памятника Григорьевна посадила розовый куст. Ей говорили, что с шипами на могилу нельзя. А она отвечала:
- Васенька их очень любил.

После гибели сына здоровье пошатнулось и у неё, и у Ивана. Жизнь становилась всё тяжелей.

Она ещё крепилась, но когда Ивана не стало, поняла, что осталась одна. Только она и розы, которые по-прежнему любила.

Люди продолжали удивляться, почему у неё такие красивые цветы, а она пожимала плечами и отвечала:
- Люблю я их.

Шло время. На могиле Ивана показались первые бутоны. Она часто приходила на кладбище к сыну и к мужу, но ходить становилось всё труднее. Ивановой «ветеранской» пенсии здорово не доставало. Пенсия Григорьевны была и маленькая, и приносили её с опозданием.

И вот настал день, когда она пила чай без хлеба, а вскоре чай был уже без сахара. Заварку заменяла мята, сорванная на огороде…

Наконец почтальон принесла долгожданную пенсию. По совету Никитичны Григорьевна пошла за покупками не в магазин, а на рынок, который был очень далеко от дома.
- Зато там дешевле всё, - тараторила Никитична.

И вот, преодолев долгий путь, Григорьевна пришла на рынок. Цены действительно были ниже магазинных. Купив всё необходимое, она направилась к выходу. Но тут её взгляд остановился на цветочных рядах. Она прошлась, задержалась у роз.
- Сама выращиваешь, дочка? – спросила она у девушки.
- Что вы! – изумилась та. – Это импортные!
- Привозные? – удивилась Григорьевна.
- Да! – подтвердила продавщица.

Полюбовавшись ещё немного, она направилась домой. По дороге несколько раз останавливалась, отдыхала. Из головы не выходили слова девушки, что розы привозные. Дойдя с большим трудом до дома и немного отдохнув, пошла к своим, таким родным розам.

Прошло ещё немного времени, и чай опять был без сахара, а от пенсии не осталось ни копейки. Она ещё крепилась, ещё думала, что всё обойдётся, как всегда. Но в очередной раз, спросив у проходившей почтальонши про деньги, услышала:
- Задерживают, а когда дадут – неизвестно.

Прошёл ещё один день. Утром, встав с постели, она пошла поливать свои цветы. Закончив работу, села на скамью в тени розовых кустов, и вдруг её взгляд остановился на нежных белых цветах. Глаза наполнились слезами. Взяв садовый нож, нарезала пышный букет и, посидев ещё немного, направилась на городской рынок.

Придя в цветочный ряд, встала со своим букетом на свободное место.
- Конкуренты явились! – пошутили стоявшие рядом торговки.

При сравнении цветов розы Григорьевны были лучшими на рынке.
- И почём же ты будешь их продавать? – спросила женщина лет сорока, продававшая гвоздики и хризантемы.
- Не знаю, - ответила Григорьевна.
- А сколько у других стоят?
- Ну, рублей сорок – пятьдесят за штуку, - ответила та. – А твои ещё круче!
- Сорок! – в глазах старушки застыло изумление. Такого она не ожидала услышать.
- Господи! – подумала она. – Что же это делается?!
- Почём цветочки? – услышала вдруг весёлый голос.
Перед ней стоял парень высокого роста, с озорными глазами и светлыми волосами.
- Сколько просишь, мать? – повторил он.
- Чтобы на хлеб хватило, - неожиданно проговорила она тихим голосом.
Окружающие дружно засмеялись. Засмеялся и парень.
- На свидание иду, - пояснил он, - первый раз влюбился! Бывает же такое?! За лучшие розы на рынке отдам любые деньги! Последний раз спрашиваю: сколько, мамаша?
Григорьевна потупила взгляд:
- Я уже ответила.
- А если я червонец дам? – снова усмехнулся белобрысый.
- На хлеб хватит, - ответила она.
Все вокруг снова стали зубоскалить.
- Ну, на, держи десятку!
Григорьевна взяла небрежно протянутую купюру и подала цветы.
- Дай Бог вам счастья! – сказала она и направилась домой.
Во след ей смотрели явно ничего не понимающие несколько пар глаз. Купив хлеб, Григорьевна потихонечку дошла до дома.

Прошло ещё несколько дней, и она опять стояла в цветочном ряду. И опять на неё косились с усмешкой продавцы-цветочники.
- Здравствуйте! – услышала она знакомый голос.
Перед ней стоял тот белобрысый и улыбался.
- Вчера вас ждал. Ну, что, за двадцать сегодня отдадите?
- Отдам, - сказала Григорьевна.

Так продолжалось полтора месяца. Её уже знали на рынке, а парень ждал только её.
А самочувствие Григорьевны становилось всё хуже и хуже…
Парень ходил целую неделю, но она ни разу не пришла. Он спрашивал у торгующих, что случилось, но никто не знал. С ним была уже девушка, но цветы они ни у кого не покупали.

Как-то они шли, взявшись за руку, по «розовой» улице и не удивительно, что остановились у её дома. Розы были им очень знакомы. Вот только дом был холодным и нелюдимым. Окна заколочены, а на двери висел огромный замок. И лишь розы качали приветливо цветными головками. Порасспросив соседей, они поехали на кладбище, и нашли её могилу. Сомнений не было – это была она. Рядом были ещё две могилы, на которых росли её розы.

На следующий день парень и девушка появились в цветочном ряду. Они остановились у девушки, торгующей розами.
- Сколько стоят? – спросил он.
- Пятьдесят рублей штучка. Берите, молодой человек, для девушки. Смотрите, какие свежие! – тараторила продавщица. – На всём рынке не найдёте лучше!
Парень посмотрел на неё и грустно улыбнулся:
- Совсем недавно можно было найти и лучше!
Продавщица опять что-то тараторила, а он, прервав её, сказал:
- Дайте десять штук.
- Зачем же десять? – растерялась та. – Возьмите девять или одиннадцать.
- Дайте десять! – повторил он и протянул деньги.
Продавщица пожала плечиками и отобрала десять роз. Парень посмотрел на свою спутницу и, улыбнувшись, взял её за руку.

Они шли молча. Их путь лежал на городское кладбище. Подойдя к могиле Григорьевны, парень положил букет на свежую землю и обнял девушку. Постояв минут пять, они направились к выходу.
А ветер гнал по тропинкам первые жёлтые листья…

ВАДИМ РЕДИН
Москва, Кузьминки.
«Кирсановская газета» №112 (15767) 21 июля 2000 г.
Газета «Моя семья» №14, 18 сентября 2000 г.