Счастье и слезы бабы Симы
На что жить?
"Дорогая редакция пишу вам и прошу помощи. Мне 86 лет. Мой муж Федор Васильевич Самодуров, проработал в милиции 35 лет. Участник воины, имел награды. Я воспитывала его четверых детей и жили помаленьку.
Но он умер, а я вот жива. Сначала получала за кормильца 36 рублей, потом добавили до 130. С нового года никакой дотации. Цены и все выросли: на газ, свет... Всем пенсию повысили, а мне нет. Я получаю милицейскую с Тамбовского УВД. К кому обратиться, не знаю. Но с тех пор, как не стало мужа, никто из сотрудников даже не пришел поинтересоваться: как же ты, бабка, живешь на такие деньги?
Старая я, ноги не ходят, а куда написать, не знаю. Прошу помогите или подскажите к кому обратиться.
Самодурова Серафима Степановна".
Как согреть старость?
Прочитав письмо, представила себе одинокую, забытую людьми и Богом, старую больную женщину, которая в отчаянии не знает, как ей свести концы с концами на нищенскую сумму в наши дни - 130 рублей.
А потому первое движение души - узнать, ухаживают ли за старушкой работники службы '’Милосердие’', покупают ли ей лекарства, отоваривают ли талоны. Но Ирина Львовна Агафонова, заведующая отделением этой службы по городу, ответила, что Самодурова с улицы Интернациональной у них не числится, хотя, напиши она заявление, и ее будут обслуживать, как и других одиноких. Пообещала выяснить и взять ее на учет.
Рассказала о письме вдовы милиционера заместителю начальника отдела внутренних дел по работе с личным составом Вячеславу Федоровичу Ляликову. Оказалось, он при Федоре Васильевиче работал немного, но еще пареньком хорошо помнит его, дежурившего часто у здания старой почты (ныне Дом торговли).
Через полчаса он сообщил, что звонил в управление внутренних дел, которое платит С. С. Самодуровой пенсию за умершего мужа и узнал, что с 1 января этого года вдова будет получать намного больше - 669 рублей 7 копеек. Ей сделают перерасчет, сейчас готовят документы.
Договорились с ним на утро навестить старушку, обрадовать ее.
Мне же пришлось идти одной, так как Вячеслав Федорович имел возможность с сотрудником милиции проведать ее в тот же вечер.
Запасясь продуктами из дома (ведь бабушка одинокая, больная, неухоженная, почему-то думала я), пришла с гостинцами в дом Самодуровых. Навстречу мне вышла в коридор, в черных подшитых валенках, как мне показалось, крупная женщина, выглядевшая на лицо помоложе своих лет. Но ноги она передвигала с трудом, опираясь о стену, стол...
Представившись, попросила разрешения пройти в комнату. Сели за стол, разговорились. Оказалось, что Серафима Степановна живет не брошенная и не одинокая в собственном доме, большую и лучшую часть которого уступила своей дочери, тоже пенсионерке, Нине Алексеевне с внуком, 17-летним Ромой, учащемся на третьем курсе совхоза-техникума. Есть свой уголок с двумя кроватями в проходной комнатке, перегороженной шифоньером и занавеской и у бабы Симы с 25-летним внуком Сережей. Часто навещает мать и другая дочь - пенсионерка Раиса Алексеевна, которая, пока позволяет здоровье, работает в совхозе-техникуме.
Надо сказать, что во дворе у них небольшой огородик, только вот горе - земля замокла, и его не сажают. Есть и садик, так что на долю хозяйки яблок хватает.
Дядя Федя-милиционер
В комнате по-старчески не ухоженной, как живой, глядит с фотокарточки бывший хозяин Ф. В. Самодуров в парадном костюме с орденами - он воевал на фронте. В застекленных рамках много фотокарточек и других членов этой когда-то большой семьи. Вот молодая симпатичная Серафима Степановна, а также дети, внуки и правнуки.
А детей всего было в тy пору шестеро. Еще в годы войны погиб у Серафимы первый муж Алексей, оставив ей двоих детей: семнадцати- летнюю Раечку, которая добровольцем ушла на фронт, и младшую Ниночку.
К тому времени после войны и Федор Васильевич Самодуров с четырьмя детьми, мал мала меньше, овдовел. Самому младшенькому, Славику, было один год два месяца, а старшей дочке - всего восемь лет. Вот и встретились, как поется в песне, два одиночества. Две беды, две семьи сошлись в одну, чтобы выжить, вырастить детей. Разгорелся костер их совместной, жизни в дружбе и согласии и не затухал 30 лет. Доволен был Федор Васильевич, что дети его чистые, сытые, обихоженные. А раз, как говорится, стал у нею крепкий тыл, то и отдал он охране правопорядка в городе 35 лет.
Постового "дядю Федю" в то время знали все, потому как его коренастая полная фигура то маячила на "лобном месте" у магазина № 1, то еще где-нибудь в центре, следив за порядком. Помнится, взрослые его уважали, а ребятня предпочитала держаться подальше, наверное, боялись милиционера. Бывало, увидев "дядю Федю" на посту, обходили его стороной, разлетались, словно воробушки, врассыпную. Да тогда ведь и люди то были поскромнее, потише, позастенчивее что ли не в пример многим нынешним, а пьянство считали за великий позор. Всего года четыре заработала себе трудового стажа Серафима Степановна: большая семья не дала возможности. На дворе в сарае у Самодуровых раньше стояла корова.
- Без нее, кормилицы, никак нельзя, - вспоминает бабуля, великая труженица, не испугавшаяся в трудное послевоенное время выйти замуж за человека с оравой ребятишек. - Вставала тогда в два-три часа ночи, гоняла корову к большому мосту на Пурсовке, а оттуда ее брали в уваровщинское стадо.
А уж теплое парное молоко ее заботливые, натруженные руки спешили налить в кружки всем детишкам подряд, без выбора.
- Затеяли мы с Федей строить дом, старый-то совсем развалился, - разговорилась баба Сима. - Кое-каких деньжат собрали, а 17 тысяч ссуды взяли у государства. Вот они, ноги- то, и болят, надорвалась вся. Сколько глины на стройке помесила, сколько помазала, один Бог знает. Фундамент своими руками делали. Водили и свиней. Кормили и сдавали их, рас-считывались за дом помаленьку. Потом купили себе "Запорожец", который остался после Феди, хорошо сохранившийся.
В то время вся милиция наших ребятишек знала. Иду я на базар мимо отдела, не пропустят сотрудники, не окликнув деток. Младшенький на руках, а остальные кучкой, за мной за подол платья держатся. Ничего, всех выучили, в люди вывели. А в 1978 году - продолжает бабушка, - Федя умер. Немного пожил он после ухода па пенсию. Перед смертью сказал мне: "Сколько пострадала, помучилась ты, Сима, теперь хозяйничай в доме".
Большая семья
Вот и живет старушка. В мае ей исполнится 87. Определились и разлетелись в разные стороны все дети Федора. Были они ей как родные.
Слава в далеком Ханты-Мансийске летает на самолете. Лида живет в микрорайоне авиатехучилища гражданской авиации, работает в детскому саду. Валя год назад приезжала из Севастополя. Поплакала вместе с Серафимой Степановной над своей горькой судьбой, сходила на могилку, вспомнила прошлое, вместе выстраданное. А еще одна дочка, Нина, жившая позже отдельно своей семьей, не так давно умерла.
Словом, знаются приемные дети с мамой Симой, пишут приветливые письма. Слава вот уже и на пенсию ушел. Да, видно, несчастливо сложился его брак, если еще при живом отце, Федоре Васильевиче, привез он из суровой Сибири в их дом своего сына Сережу в возрасте чуть побольше годика, мол, пусть поживет пока. Сам исправно ездил с Севера, навешал всех, присылал деньги. А умер отец, выплатил матери и за машину "Запорожец", которую взял себе. Последний раз приезжал в прошлом году.
Внук
Полюбила приемного внучка Сережу баба Сима, как своею, полностью заменив ему мать. Жалеет его, старается сделать для него все, что может. Открыв шифоньер, показала, как собрала парня:
- Вот новая серая меховая куртка, а вот вторая. И вся обувочка есть, - не без гордости говорит она, перебирая старческими руками с опухшими суставами вещи и от волнения вытирая платком слезы.
- Когда Сережа учился в зооветтехникуме, то я каждый год четверых ребят на квартиру пускала. Так и жили, вертелись. Сейчас вот уже три года работает он каменщиком на авторемзаводе. Меня не обижает, зовет мамой, - при этих словах глаза ее засветились счастьем, - денежки мне отдает, но я зарплату не проедаю, обуваю, одеваю его. Жениться ему надо. А питаемся мы с Ниной отдельно, не хочу быть ей в обузу Сережа работает на холоде, вот я ему что получше, повкуснее готовлю. Обед варю сама, только продукты мне дочки из магазина приносят. Вот и сейчас обе ушли на базар. Спасибо Нине, без нее не знаю, что и делала бы. Она и постирает на меня и Сережу, и кусочек повкуснее вынесет на тарелочке. Желанные у меня дочки, - умиротворенно заключила она.
Лишь бы пенсию прибавили
Незаметно пролетел тот час, который в воспоминаниях и тихой грустной беседе провела я у бабы Симы. Кажется, за один миг пролетела перед глазами вся ее жизнь, с радостями и огорчениями, в домашних хлопотах и заботах о детях, муже, подсобном хозяйстве и с которой не порвалась связывающая ее ниточка - Сережа, живущий рядом.
Уже вернулись с базара и ее родные дочки Раиса Алексеевна и Нина Алексеевна (одна из которых и написала нам письмо).
- У Нины ноги болят, вот и ходит Раиса с сестрой, опекая ее по дороге. - говорит баба Сима.
Узнала также, что накануне вечером приходили к ним "два начальника”, несказанно обрадовали, что скоро прибавят старушке милицейскую пенсию. Oт волнения Нина Алексеевна даже забыла названную ими сумму, а помнит только, как сама говорит, пять копеек. Да, новая пенсия будет хорошим подспорьем бабушке.
Прощаясь, спросила, не обижу ли их, если оставлю Серафиме Степановне гостинцы компот, зеленый лучок, выращенный на окне, рыбку - посолониться, вафли... Приняли с благодарностью, а бабушка все пыталась найти свой кошелёк, чтобы расплатиться.
Вышла от них с чувством удовлетворения оттого, что бабуля не брошенная. А пенсия? Надеемся, почтальон принесет ей обещанные 669 рублей 7 копеек, начисленные в управлении внутренних дел.
Уже в центре города около колхозного рынка встретила другую пенсионерку, 67-легнюю худенькую Марию, с которой когда-то вместе работала. Глядя на нее, сжалось сердце: одета в ветхое с заплаточками пальто темно-лилового цвета. Не могла пройти мимо, остановилась. Жалуется пенсионерка. что с января, с момента либерализации цен, кроме хлеба и молока ничего не может позволить себе купить - все дорого, не по деньгам, хотя получает 370 рублей.
Да вот еще талоны отоваривает, а тут платежки за газ. свет... Спасибо картошечка да крупа выручают. Брат, с которым живет вдвоем (мать умерла), работает сезонно истопником, да беда: выпивает сверх меры. Лето подойдет, отопительный сезон кончится, не знает, что и делать, как жить. Огород будет брать, пока выдюжит.
- Мне ничего не надо, только бы поесть. - говорит она.
Стою и думаю. Сколько таких вот одиноких ветеранов, престарелых, малоимущих незаметных людей в городе и районе нуждаются во внимании и защите. Ну чем я могу помочь им, как растопить неуют, холод в душе, облегчить жизнь? Видно, каждому - свой крест нести. Прощаясь, ухожу с камнем на сердце, словно виновата, что не смогла согреть старость.
Одно немного утешает - заверения правительства о том, что трудности временные, просьба немного потерпеть, ведь кое-что делается для малоимущих. Несправедливо будет, если от всего, что имели, останется разбитое корыто...
© А.С. Харламова. Пока живу - помню, пока пишу - живу, 2008 г.